Спросил я у старца

что будет мне, если я от ревности Божией убью сатаниста.

Моя предаргуменация была такой: если человечески мы возпламеняем ненависть к сатане в людях, неустанно напоминаем им о мече, а не мире, что принёс Иисус, о неизбежности сечи между нами и ими, то не логично ли снисходить, когда христианин взрывается от вида мерзости и идёт бичевать?

Старец улыбнулся.